В наш век люди стали больше заботиться о красоте внешней

В наш век люди стали больше заботиться о красоте внешней, предаваться веселью, сердца их обратились к блеску и тщеславию. А оттого пошли песни пустые, слагались только на случай. Стала песня ютиться в доме сластолюбца и чахнуть, подобно дереву, зарытому в землю, в безвестности среди людей образованных. И в серьезных собраниях - оставалась она в тени, неприметнее цветка-колоска травы степной сусуки. Если же вспомнить, как начиналась песня, подумаешь: нет, в те времена все было иначе. Древние властители наши, микадо, из века в век - и утром весенним, когда цветы цветут, и ночью осеннею, когда светит луна, - собирали придворных своих и повелевали им слагать песни, подходящие ко времени и событию.

И вот одни, слагая песни о цветах, чтобы выразить в них мысли свои, бродили по неведомым горам и полям. Другие, чтобы воспеть любование луною, блуждали по незнакомым землям. И властители, внимая их песням, судили о том, что было в них мудрого, а что неразумного. И не только такие были песни.

Слагали песни люди - когда славили государя, поминая о камушке мелком и огромной горе Цукуба, когда радость наполняла сердце, когда восторг охватывал их. И когда, вспоминая дым над горою Фудзи, клялись они в вечной любви, и когда, слушая голоса цикад, живущих на соснах, тосковали о друге, и когда казалось им, что выросли они и возмужали вместе с теми двумя соснами в Такасага, в Суминоэ. И когда думали они о прошлых днях своих, вспоминая о Горе мужа, и когда с сожалением вспоминали краткий миг девичьего расцвета и обращались к "девичьей красе" - цветку валерианы, - только в песне находили они свое утешение. И когда весною смотрели они, как опадают поутру цветы, и когда осенней ночью слышали шорох листьев, падающих с дерев. Или когда, глядя в зеркало, вздыхали о том, что год от года все прибавляется снега на голове и волн на их лицах.

И когда, замечая росу на траве и пену на глади волн, задумывались они о бренности своей жизни, и страх охватывал их. Или когда одни, вчера богатые и процветающие, ныне вдруг теряли власть и могущество и делались нищими, и друзья отворачивались от них. Или когда другие, клянясь в любви, вспоминали о покрытых волнами соснах на горах в дальней стороне; или когда другие, жалея о старых друзьях, вспоминали о ручейках, текущих в долинах. И когда, тоскуя на одиноком ложе, видели, как желтеет снизу куст хаги, и когда на рассвете считали, сколько раз взмахнет крылами кулик, и когда жаловались другим на горести жизни в этом мире.