Кисэн - монах с горы Удзи

Кисэн - монах с горы Удзи... Слова его цветисты и слог утончен, но конец с началом не сходится. Как будто собрался полюбоваться осенней луною, а она уже скрылась в рассветном облаке. Оно-но Комати... Шла она по стопам древней Сотоори-химэ, и есть чары в песнях ее, но песни эти - безжизненны, нет в них силы.

Ее песни будто красивая женщина, пораженная болезнью, набелила свое лицо.

Отомо-но Куронуси... В сложении песен следовал он древнему Сарумару Тайю. Ум его скор, и в слоге у него есть легкость, и некоторые его песни занятны, но облик их не отделан. Его песни - будто селянин, присевший отдохнуть в тени цветущих вишен.

Кроме этих, немало было других певцов, чьи имена всюду известны, несть им числа. Большинство их немало заботились о красоте и очаровании (таэ)46 облика, но мало кто помышлял о самих истоках песни, о душе ее (омомуки)41'. Люди ныне вообще заботятся лишь о богатстве и славе, соперничая друг с другом. Тщеславие обуяло их, и утратили они интерес к сложению песен.

Ведь будь человек хоть министром и воеКокинвакасю. Манадзё 31 начальником сразу и имей он богатства несметные и денег в избытке, но после смерти не успеют истлеть в земле его кости, как исчезнет из людской памяти имя его. И лишь имена певцов, что слагали вака, к счастью, сохранились для потомков. Все потому, что слово песенное ближе и понятнее людям, легче, доступнее для слуха их. А душа песни знает пути к божествам самим и способствует благому промыслу их.